ВВЕРХ!

Капсула времени. Часть 2

Коллаж автора

Судя по всему, машина встала на то же место, откуда телепортировалась: об этом можно было судить по отпечаткам на пыльном бетоне. В ангаре было пусто и прохладно – конец сентября, на дворе ночь.

Митька посмотрел на приборы, на всякий случай повторил про себя последовательность включения, которую ему втолковывал дед. Потом открыл дверь, спрыгнул с высокого для него порога: макушка большой головы едва возвышалась над нижней кромкой окон.

Засеменив худыми ножками, обошел машину кругом, наткнулся на силовой кабель. Поднял его, потащил к горловине бензобака, где под крышкой пряталась розетка. Он почти закончил, когда со стороны ворот раздалось лязганье замка. Митька бросил кабель, пригнулся, прячась за машиной. Открылась дверь, вошел мужик в куртке цвета хаки.

– Эй! Есть кто?

Прошелся по ангару, остановился в нескольких шагах от раритетной самоделки.

– Вот люди, а! Сколько раз говорил – выключайте за собой свет! Тьфу! – он развернулся, пошел к выходу, – Счетчик общий мотает, а платить кто будет? Опять кооператив? Ну, я вам покажу… Отрублю к едрене фене, пускай потом заяву на подключение пишут.

Дверь скрипнула, грохнула о косяк. Митька снова остался один. Он выждал для верности пару минут, воткнул кабель в розетку, забрался на водительское место. Судя по мигающим лампочкам зарядка пошла. И в этот момент под потолком что-то щелкнуло. Свет погас.

… – Митька произнес слово, которое много раз слышал от деда.

Выставив руки вперед, чтобы случайно на что-нибудь не наткнуться, он пошел навстречу узкой полоске света, пробивающейся между стеной и неплотно прикрытой дверью. Осторожно толкнул створку, она медленно приоткрылась. Просочившись на улицу пришелец замер. Вдалеке, за границей промзоны, сверкал тысячами огней большой город! Незнакомый, пугающий монотонным звериным гулом.

– Совсем …, – повторил Митька в отчаянии.

* * *

– Тебя как звать?

Я хотел было выдать ФИО целиком, как привык на переговорах с партнерами по бизнесу, но осекся: дед старше меня черт знает на сколько лет, чего уж тут выпендриваться…

– Славик.

– А по батюшке?

– Бурлаков Вячеслав Игнатьевич!

– Чо ты мне в ухо орешь титулы свои… Сказал бы Игнатьич и все понятно. Ну а я, значит, Разумовский Вася.

– Уж и вы тогда по имени-отчеству, а то неудобно как-то.

– Василий Петрович, – он прищурился, посмотрел на светило, сравнил с положением лун, – Что-то долгонько Митяй… Сколько уже прошло?

Я поднял руку, посмотрел на эппл-вотч.

– Два часа. С половиной.

– Чой-то у тебя? Часы такие?

– Ага. Разрядятся скоро, черт…

– Ничего, зарядим.

– Ну да, конечно. Не вижу я здесь розеток и юэсби-портов! Не говоря уже про шнуры яблочные.

– Идем. Чего зря здесь торчать? Он как явится, сам прибежит.

– Куда идем? – я поспешил за стариком, который уже направился прочь от цветочного поля.

– Домой ко мне. Дело к вечеру, ужинать пора. Эплоч твой попробуем зарядить. Хоть я и не делаю проводов из яблок – до такого еще не дошел – но энергию от ветряка наладил.

Мы спустились по едва различимой тропинке с холма, миновали поле, засаженное чем-то похожим на злаковые, прошли через тенистую рощицу и оказались у опушки, на которой стоял добротный сруб классического деревенского дома. Сельскую идиллию дополнял ветряк, больше похожий на мельницу, чем на современный ветрогенератор.

– Заходи! Ноги вытирай только, а то Митька вчера полы мыл.

Я снял туфли от Бонтони, оставил их на крыльце. Вошел внутрь. В доме стоял едва уловимый запах дыма и еще чего-то, резковатого, похожего на аромат жареного мяса с чесноком.

Большая комната с печкой, стол, две лавки, в углу – широкая кровать. Над спальным местом, под потолком, я увидел картинку. В первую секунду решил, что икона, но разобрал в ней портрет усатого вождя. Картинка была самодельной, нарисована неумелой рукой и оттого вид имела карикатурный. Но Петрович перехватил мой взгляд и так сурово посмотрел, что я не посмел шутить над портретом.

– Садись, Славик. Сейчас тушеного прыгуна разогрею.

Дед чиркнул чем-то, раздул огонь. Зашумел тяжелой сковородой, передвигая с места на место, переворачивая на ней еду.

– Как же вы тут жили все эти годы, Василий Петрович?

Разумовский довольно крякнул, предвкушая, видимо, долгий рассказ о борьбе за светлое инопланетное будущее.

– Вот так и жил, товарищ Бурлаков! Ни тебе парткома, ни обкома, ни этого… – он прикусил язык, опасаясь, что “это” может быть везде, просто он не в курсе, – А с другой стороны – рыбалка, охота! И местные довольно дружелюбные создания. Отсталые, правда. Не хотят технологии развивать, все за свои плетеные дома держаться, да за примитивное сельское хозяйство. Нет чтобы интенсификацией заняться – удобрения там какие придумать, паровую машину соорудить… Не-е! Я уж и перестал их учить. Митяй вот только ко мне прибился, любопытный парнишка, смышленый. Может, с него толк и выйдет.

Он поставил на стол две глиняные тарелки с дымящейся едой, нарезал крупными ломтями ярко-желтый хлеб.

– Была у меня тут еще… – полез за печь, долго копался там, чертыхаясь и посылая кого-то по матери, будто кроме самого Петровича за печкой мог порыться неизвестный и все перепрятать, – Ага! Нашел!

Принес глиняный сосуд, похожий на бутылку, закупоренную кусочком деревяшки.

– Кружки! – поднял указательный палец, вспоминая, куда их положил, – Кружки, кружки… Вот они.

Отковырнул деревяшку, разлил горячительное.

– Ну, Славка, за знакомство, что ли?

– Ага, за знакомство. И трансгалактическое сотрудничество.

Я осторожно понюхал. Спиртом несло будь здоров, но отказываться как-то неудобно. Пригубил, а потом, осмелев, осушил до дна. Секунду улыбался, довольный своей смелостью и стойкостью – мол, русский мужик, он и на Альфа Центавра… Тут вдруг у меня в животе что-то взорвалось, но не горячим, а ледяным. Раскрыв рот и выпучив глаза я сидел, вытянувшись по струнке, не смея шелохнуться, чтобы от движения жидкость внутри не расплескалась по внутренним органам и не превратила их в ледышки.

– Это нормально, – успокаивал дед, протягивая мне деревянную ложку, – Ты закусывай. Сейчас пройдет.

Действительно, прошло. Хотя и отбило охоту накатить по второй. Зато под такое зелье еда ушла влет, я даже не успел толком разобрать вкус, понять – из чего, помимо загубленного прыгуна, состоит блюдо. Да оно и к лучшему. В чужой кухне, как говорится, главное не знать ингредиентов.

Довольные и осоловевшие мы вышли на крыльцо, присели, наблюдая привычный для Петровича, но такой удивительный для меня закат! Кольца огромной луны алели в лучах заходящего “Солнца”, ее маленькая сестра поднялась высоко в небо, оказавшись в окружении первых звезд, которые складывались в причудливые, незнакомые созвездия.

Я даже забыл на время о Земле, о том, что где-то там, в ангаре, пытается зарядить машину инопланетянин Митька. Что завтра утром, а точнее уже сегодня, у меня встреча с инвесторами. Что жена Танюха, наверное, беспокоится, думает, что меня, как в буйные девяностые, похитили рэкетиры… Все это отошло на второй план.

– Красиво тут.

– И не говори, – согласился старик, – Хорошая планета. Кабы не тоска по дому, я бы отсюда и не рвался. Здесь так тихо, спокойно! Никогда ничего не происходит.

В вечернем небе сверкнуло. Звездочка, становясь все ярче и ярче, спускалась к поверхности планеты. Донеслись приглушенные раскаты, будто надвигалась гроза.

– Часто это тут?

Дед будто не слышал моего вопроса: он встал, внимательно наблюдая за небесным явлением. Звездочка вдруг изменила траекторию, замедлила скорость снижения. Она явно летела к нам!

– Э, Петрович! Чего это? – пихнул его локтем.

– Это, Славка, империалистические хищники!

– Чево-о?

– Полицаи с Контруса, четвертой планеты системы. Залетают редко, но лучше им на глаза не показываться!

Впрочем, спасаться бегством было поздно. Объект превратился в космический корабль, который замедлил полет, взвыл дюзами, поднимая ворох листьев и лесной подстилки, а потом тяжело опустился прямо на рощу, частично подмяв, а частично превратив в обгорелые головешки с полсотни деревьев.

– Чего будем делать?

– Стой спокойно. Запрещенки у меня в доме нет, авось отбояримся.

В кормовой части корабля откинулся трап, по нему спустились трое: с первого взгляда их можно было принять за людей, разве что чуть ниже ростом, да тучнее телосложением. Одеты незваные гости были во все черное, явно защитного назначения – наверняка броня. Чем ближе они подходили, тем больше их лица казались мне похожими на мордочки поросят. Идущий первым остановился, окинул взглядом сначала меня, потом Петровича. Сказал что-то на непонятном языке, спохватился, щелкнул переключателем у себя на воротнике.

– Незарегистрированная переброска у вас была.

Дед почесал затылок, пожал плечами.

– Нет, начальник, не было. У нас тут и перебрасываться-то не на чем. Можете сами все осмотреть.

Полицай дернул головой, из-за его спины вышли двое, прошли в дом, отпихнув нас с Петровичем.

– Была переброска. Приборы зафиксировали, – упрямо продолжал он, – А этот вообще кто?

Указал пальцем на меня.

– Где твой билет на житье?

Я облизнул пересохшие губы.

– Ребят, может на месте разберемся? Договоримся как-нибудь, а?

Он смерил меня презрительным взглядом существа, отягощенного властью.

– Все понятно. Собирайтесь, оба.

– Куда? – спросил Петрович.

– На Контрус! До выяснения обстоятельств.

Продолжение следует.

Любое использование материалов сайта допускается только с указанием активной ссылки на источник. Copyright © 2019-2020 «Фантастические рассказы Александра Прялухина».